От военно-промышленного и военно-развлекательного комплексов к военно-медийному

Фото: pixabay.com/

В свое время в СССР все хорошо знали словосочетание военно-промышленный комплекс, уже в наше время возникли исследования военно-развлекательного комплекса, анализирующие связку военных с кино и видеоиграми. Сегодня на арену выходит военно-медийный комплекс, куда можно отнести достижение военных целей с помощью медийных механизмов. Он просто расцветает с появлением социальных медиа, которых отличает понижение уровня контроля за достоверностью распространяемой информации, что в результате привело наше время к понятию постправды.

Информация, о которой много говорят в связи с проблематикой информационной войны, на самом деле является промежуточной составляющей процесса влияния, а не его основной целью. С помощью информации коммуникатор пытается повлиять на процессы принятия решений, разворачивая их в нужную для себя сторону. Сложившаяся ситуация с акцентом именно на информации отражает преобладание «технической» точки зрения, пришедшей из более продвинутой и более любимой властями информационно-технической войны, где главными являются киберзащита, кибератаки, хакеры и под.

Техническая задача решается возведением все более мощной «стены», которая не должна пустить «чужие» щупальца к «нашим» информационным ресурсам. «Закрытые» ресурсы пытаются закрыть еще сильнее. Но современные операции влияния работают не на закрытых, а на публичных ресурсах, которые никто не пытается защищать, поскольку они по определению другие публичные, куда открыт доступ всем.

Иногда возникает синтез разного рода сочетаний технической базы и гуманитарного направления атаки. Например, американские военные даже употребили термин «киберобеспеченные психологические операции» (Cyber-Enabled Psychological Operations): «Одним из новейших средств в российской информационном инструментарии является использование киберобеспеченных психологических операций, поддерживающих стратегические и тактические цели информационной войны. Эти новые техники включают в себя использование сетей для разведывательной информации, которая может быть использована для запутывания, дискредитации и фальсификации информации. Компрометированные сведения могут быть использованы в медиа в нужный момент».

При этом следует помнить, что нельзя усилить то, чего нет. В этих процессах всегда имеет место усиление одной точки зрения, которая занимает маргинальную позицию. Ее медийное усиление переводит ее на позиции, которые ближе к мейнстриму, хотя и не являются таковым. Кстати, цветные революции также работают на то, чтобы антивластная точка зрения сместилась из маргинальной позиции в доминирующую.

Есть два пути такого медийного усиления извне, которые прошли хорошую апробацию. В одном  случае это внешнее усиление делается за пределами страны, а затем транслируется внутрь. Это вариант периода Холодной войны, когда диссиденты получали внешнюю поддержку в виде западных радиоголосов, становясь политическими фигурами внутри СССР. Сегодня США использовали этот же метод для борьбы с радикальным исламом, предоставляя медийную поддержку умеренным представителям ислама (писателям, ученым, журналистам).

Благодаря соцсетям появился еще более простой метод, когда нужная точка зрения начинает непосредственно порождаться внутри страны. Российская попытка войти в американское информационное пространство в период выборов получила широкую огласку [см. тут, тут, тут, тут, тут, тут, тут, тут, тут, тут, тут]. Временная точка выборов понятна, поскольку выборы создают большую заинтересованность информацией, чем это есть в норме. А месседжи были выбраны такие, которые усиливали напряжение в обществе (расовые и другие). По этой причине также понятно, что они работали на выборы именно Трампа, поскольку активировали потенциальный страх и неудовлетворенность избирателя. Здесь «слово» получали не столько люди, сколько сами события, которые в результате медийного усиления становились более важными.

Джонатан Олбрайт, директор по исследованиям Центра цифровой журналистики Колумбийского университета говорит: «Это культурный взлом. Они используют системы, которые были созданы этими платформами, чтобы увеличить число и активность своих пользователей. Они разжигают гнев — это легко, потому что люди охотно делятся тем, что вызывает у них гнев или какие-то другие сильные эмоции».

В этом плане интересно, что Фейсбук обвинили в том, что он оказал определенную помощь в осуществлении российской агрессии. Активные украинские пользователи Фейсбука блокировались российской стороной с помощью жалоб, что их посты содержат порнографию или другие отклонения, с которыми Фейсбук должен бороться. Вывод оказался таким – «Фейсбук помогал российскому правительству заставить молчать оппонирующие голоса из страны, в которую они вторгались».

Еще одной моделью расшатывании ситуации в американских выборах стало использование групп политических активистов [см. тут и тут]. Причем их контент мог не иметь отношения к выборам вообще, но был направлен на создание психологического ощущения хаоса в стране. Вероятно, это делалось для того, чтобы избиратель сам пришел к выводу, что демократическому правлению, которое довело страну до такого, должно прийти на смену республиканское.

Что обычно делает пропаганда? Она тиражирует системные сообщения и блокирует несистемные. Так и в этом случае создавались особые условия для распространения контрсистемных сообщений.

Известная фирма Cambridge Analytica поработала на выборах Трампа. Ее метод характеризуют тем, что она конструирует модели ментальных состояний избирателя. Сегодня возникли опасения, что эта фирма помогла России с определением ее целей, поскольку она имела рабочие контакты с Россией. Дело в том, что российская реклама была нацелена четко на «колеблющиеся» штаты и акцентировала их острые политические темы (расовые проблемы, религия, право на владение оружием).

Cambridge Analytica как раз является выходцем из военно-промышленного комплекса. Ее метод характеризуют как сочетание психологии, пропаганды и технологий новым мощным способом. Кстати, известный британский военный специалист по психологическим войнам С. Тэтем, который, уйдя в отставку, создал свою собственную структуру Influence Options, которая опровергает свое участие в выборах (см. пресс-релиз от 11 мая 2017 года). Однако именно на военные работы Тэтема [Tatham S. Using target audience analysis to aid strategic level decisionmaking. - Carlisle, 2015] ссылаются, когда пытаются обосновать методику работы Cambridge Analytica. Тут следует напомнить, что британский подход к психологическим операциям строится на максимальном знании своей целевой аудитории [см. тут, тут и тут]. Та же особенность отличает и британскую мягкую силу. Кстати, у Тэтема есть текст с очень четким названием «Решение проблемы российской пропаганды лежит не в пропаганде ЕС или  НАТО, а в современной социальной науке, позволяющей понимать и уменьшать ее воздействие на целевую аудиторию». В ней он подчеркивает, что понять индивида сложно, но понять группу легко, если вы знаете, что делать.

Трижды лауреат Пулитцеровской премии Т. Фридман пишет как бы заключительную статью по поводу атак во время американской  избирательной кампании под красноречивым названием «Из России с ядом» (From Russia with poison). Он видит причины случившегося в том, что бизнес-модель Фейсбука требовала забрать под себя всех читателей и всех рекламодателей с как можно меньшим количеством редакторов. При этом следует отметить, что мы по сегодняшний день не имеем четких параметров, по которым можно определять именно пропаганду (см. одну из таких попыток для юридических целей [Баранов А.Н., Паршин П.Б. Категория пропаганды в лингвистической экспертизе текстов // Теория и практика судебной экспертизы. - 2017. - Т. 12. - № 2]).

С технической стороны оказалось, что Фейсбук не оснащен инструментарием политической борьбы. Как заявляет Гарсиа Мартинес: «Фейсбук не создавался как элемент пропагандистской войны. Он совершенно не готов иметь с этим дело». При этом существует большой объем исследований на тему связи социальных протестов и онлайна. Хотя есть исследования, демонстрирующие, что мобилизационная функция социальных сетей недостаточна, они скорее используются для информирования о протесте.

Военно-медийный или медийно-военный комплекс пришел к нам вне зависимости от нашего желания. Он вырос на фоне современного отхода от войны с применением кинетического оружия в пользу более мягкого инструментария воздействия. По этой причине агрессивные по своей сути действия реализуется не в физическом, а в информационном и виртуальном пространствах. Последним примером является использование Покемонов, когда пользователей отправляли в места, проявленной полицией жестокости в расовых беспорядках, подталкивая их называть своих покемонов именами реальных жертв, что, как считают, также было одной из российских операций [см. тут и тут].

Проделав такую большую работу во время американских выборов, Россия обеспокоена интервенциями подобного типа в свои президентские выборы 2018. Совет Федерации подготовил соответствующий документ «Предварительный доклад Временной комиссии Совета Федерации по защите государственного суверенитета и предотвращению вмешательства во внутренние дела Российской Федерации», где констатируется следующее:  «США, в том числе с использованием возможностей своего дипломатического и консульского присутствия в РФ, продолжают вести активную работу по сбору информации о настроениях избирателей в России, об их восприятии социально-экономической ситуации, об оценках последствий экономических санкций. При этом целевые аудитории, фокусные группы, с которыми работают американские дипломаты и специалисты по России, в большей степени включают молодежь, студенчество, академические круги. Используется не менее широко, чем раньше, практика предоставления соответствующих грантов. Американская сторона уделяет повышенное внимание изучению обстановки в регионах Поволжья, Урала, Сибири, Дальнего Востока Комиссия имеет основание полагать, что смысл подобных мероприятий не столько в их официально провозглашаемых целях, сколько в выстраивании политической сети, которая впоследствии могла бы поддерживать себя самостоятельно как сетевая организация за счет новых знакомств, лояльных СМИ и финансовой поддержки зарубежных фондов. Не исключено, что по замыслу американских организаторов, оппозиционеры с более радикальными взглядами должны воздействовать на относительно умеренных либералов, побуждая их к более решительным действиям. Таким образом, наиболее вероятное приложение сил такого рода сетей может быть в период главного политического события ближайших лет – президентских выборов 2018 г.». Или подчеркивается, что в  2014-2015 г. подобные исследования заказывались по линии Министерства Обороны США. При этом грант был выдан Университету Висконсина, а он в свою очередь часть гранта передал Левада-Центру.

Рассекреченные документы ЦРУ продемонстрировали, что при  создании Радио Свободная Европа нужно было спрятать миллионы долларов, выделяемые ЦРУ на эту радиостанцию. Для чего было объявлено, что на нее сдают деньги рядовые американцы и каждый год разворачивалась большая кампанию по сбору средств. А ЦРУ использовало эту кампанию для ведения домашней пропагандистской работы по обработке своих граждан.

Как видим, многое из рассмотренного существовало и раньше. Но использование медиа вчера и сегодня все же имеют существенные отличия. Если раньше, например, предоставляя голоса диссидентам, использовались внешние по отношению к стране медиа, то сегодня используются внутренние, поскольку любой пользователь социальных сетей считает их своими. Общим же элементом является нарушение защитного слоя массового сознания в виде национального информационного и виртуального пространств, осуществляя агрессивные интервенции.

 

comments powered by Disqus